О преподобном Акакии
The Obedience of Acacius
John the Sabbaite recounts the life of the humble novice Acacius, who endured years of harsh treatment from his mentor with patient obedience.
I don't want to hide this unjustly or hold it back with inhuman greed; I don't want to keep silent before you about what must not be left unsaid.1 The great John the Sabbaite told me things worth hearing; and you yourself, reverend father, know from experience that this man is dispassionate and free from every lie, from every crafty deed and word.2 He told me the following. In my monastery in Asia—where I was before I came here—there was an elder who lived a very negligent life and had an insolent temper. I say this not to judge him, but to show that I'm telling the truth. I don't know how he ended up with a disciple, a young man named Acacius, who was simple in disposition but wise in understanding. Acacius endured so many cruelties from this elder that many will find it hard to believe; the elder tormented him daily, not only with rebukes and insults but also with beatings. Yet the novice's patience was not mindless.3 Seeing that he suffered terribly every day, like a bought slave, I often used to ask him when I met him, "Well, brother Acacius, how is it today?" In answer, he would immediately show me a blue bruise under his eye, or perhaps a wounded neck or head. Since I knew he was a true worker, I would say to him, "Good, good—bear it, and you'll gain from it."4 After living nine years with his merciless elder, Acacius went to the Lord and was buried in the fathers' burial place.
Obedience Beyond the Grave
After his death, Acacius confirms the power of his obedience by speaking from the grave, leading his former mentor to repentance.
Five days later, his mentor went to a certain great elder who was staying there and said, "Father, Brother Acacius has died." But the elder, hearing this, said to him, "Believe me, elder, I doubt it." "Go and see for yourself," the other replied. Rising at once, the elder went to the burial vault with the mentor of that blessed ascetic, called out to him as if he were still alive (for he truly was alive even after death), and said, "Brother Acacius, have you died?" And this wise novice, still practicing obedience even after death, answered the great elder: "Father, how can a worker of obedience die?"5 Then the elder who had been Acacius's mentor, struck with fear, fell to the ground in tears. Afterward, he asked the abbot of the lavra for a cell near Acacius's tomb and spent the rest of his life there in virtue, always saying to the other fathers, "I have committed murder." It seems to me, Father John, that the great elder who spoke with the dead man was this same John the Sabaite; for he also told me another story as if it were about another ascetic, and later I learned for certain that this ascetic was he himself.
Read the original Latin
Не хочу неправедно скрывать и лихоимствовать бесчеловечно, не хочу умолчать пред вами о том, о чем молчать не должно. Великий Иоанн Савваит сообщил мне вещи, достойные слышания; а ты сам, преподобный отче, по опыту знаешь, что сей муж бесстрастен и чист от всякой лжи, от всякого лукавого дела и слова. Он рассказал мне следующее. «В обители моей в Азии (ибо оттуда пришел сей преподобный), в которой я находился, прежде нежели пришел сюда, был один старец весьма нерадивой жизни и дерзкого нрава; говорю сие, не судя его, а дабы показать, что я говорю правду. Не знаю, каким образом приобрел он себе ученика, юношу, именем Акакия, простого нрава, но мудрого смыслом, который столько жестокостей перенес от сего старца, что для многих это покажется невероятным; ибо старец мучил его ежедневно не только укоризнами и ругательствами но и побоями; терпение же послушника было не безрассудное. Видя, что он, как купленный раб, ежедневно крайне страдает, я часто говаривал ему, при встрече с ним: «Что, брат Акакий, каково сегодня?» В ответ на это он тотчас показывал мне иногда синее пятно под глазом, иногда уязвленную шею или голову; а как я знал, что он делатель, то говаривал ему: «Хорошо, хорошо, потерпи и получишь пользу». Прожив у своего немилосердного старца девять лет, Акакий отошел ко Господу, и погребен в усыпальнице отцев.
Спустя пять дней после этого наставник его пошел к одному, пребывавшему там, великому старцу, и говорит ему: «Отче, брат Акакий умер». Но старец услышав это, сказал ему: «Поверь мне, старче, я сомневаюсь в этом». «Поди и посмотри», – отвечал тот. Немедленно встав, старец приходит в усыпальницу с наставником блаженного оного подвижника, и взывает к нему, как бы к живому (ибо поистине он был жив и после смерти), и говорит: «Брат Акакий, умер ли ты?» Сей же благоразумный послушник, оказывая послушание и после смерти, отвечал великому: «Отче, как можно умереть делателю послушания?» Тогда старец, который был прежде наставником Акакия, пораженный страхом, пал со слезами на землю; и потом, испросив у игумена лавры келлию близ гроба Акакиева, провел там остаток жизни уже добродетельно, говоря всегда прочим отцам: «Я сделал убийство». Мне кажется, отче Иоанне, что великий старец, говоривший с умершим, был сам сей Иоанн Савваит; ибо он рассказывал мне еще одну повесть, как бы о другом подвижнике; а я после достоверно узнал, что этот подвижник был он сам.
Notes
- 1 ↩лихоимствовать бесчеловечно: figurative—wrongfully withholding the story as if for gain, not literal usury.
- 2 ↩бесстрастен rendered dispassionate in the ascetical sense (apatheia), not emotional flatness.
- 3 ↩терпение ... не безрассудное: deliberate, discerning endurance, not foolish stubbornness.
- 4 ↩делатель: ascetic practitioner/doer of the work; cf. later «делатель послушания» (worker of obedience).
- 5 ↩"делателю послушания" rendered as "worker of obedience," keeping the monastic sense of a practitioner (делатель) of the virtue of obedience.
The Ladder of Divine Ascent (Klimax) companion
A daily portion of stillness
Chosen Portion delivers one short contemplative reading and a guided moment of silence each day — the ascent, one step at a time.
Chosen Portion is the paced doorway into this collection: it portions the dense mystical treatises into one daily reading plus guided silence, exactly as the 14-day plan teaches.
- Daily bite-sized excerpts from the contemplative classics, never a wall of text
- A built-in timed stillness practice that grows from 2 minutes to 10
- Gentle progression through the tradition — the app remembers where you are on the ascent