SR
← The Ladder of Divine Ascent (Klimax)/Book 1 · Лествица (The Ladder of Divine Ascent), Слово 4 / Step 4: О блаженном и приснопамятном послушании (On Obedience)
Chapter 1LadderRuStep4.1.1

Слово 4. О блаженном и приснопамятном послушании

The Wings of Obedience

Obedience is the natural fruit of withdrawing from the world, allowing the soul to ascend toward God.

In this discussion, it's fitting that we now speak of Christ's athletes and those who suffer; for just as every fruit is preceded by a blossom, every act of obedience is preceded by a withdrawal from the world, whether in body or in will. By these two virtues (th.1 at is,2 withdrawal from the world and the renunciation of one's own will) holy obedience, as on golden wings, enters heaven without laziness; and perhaps it was of these very wings that a certain Spirit-bearer [REDACTED]: "Who will give me wings like a dove's, and I will fly by action, and rest" (Ps.3 54:7) in vision and humility.

The Warrior’s Discipline

The obedient monk engages in spiritual warfare using the virtues of faith, patience, and prayer as his armor.

If you like, we will not pass over explaining in this discourse the very pattern of warfare of these courageous soldiers: how they hold the shield of faith toward God and their spiritual father, turning aside with it, so to speak, every thought of unbelief and of moving elsewhere; how they keep lifting the spiritual sword and with it kill every self-will that comes near them; how, clothed in the iron armor of meekness and patience, they beat back with it every insult, every wound, and every arrow; how they also have the helmet of salvation—the prayerful covering of their spiritual father; and how they do not plant both feet together, but stretch one out in service and keep the other fixed in prayer.

The Death of Self-Will

Obedience is defined as the voluntary mortification of one's own will and the laying aside of private judgment.

Obedience is the complete renunciation of one's own soul, shown through the body's actions; or, put the other way around, obedience is the mortification of the body's members while the mind remains alive.✦4 Obedience is action without examination, a voluntary death, a life free of curiosity, freedom from anxiety in troubles, an unprepared defense before God, fearlessness of death, a safe voyage, a journey of those who sleep.56 Obedience is the tomb of your own will and the resurrection of humility. .7 .8 The obedient person, like someone dead, doesn't contradict or reason things out—not in what is good, nor in what only seems bad; for the one who has devoutly put his soul to death must answer for everything.9 Obedience is the laying aside of private judgment, even when you are rich in judgment.10

The Path of the Living Dead

The journey of obedience is a painful but liberating path that requires the total renunciation of self-will.

The beginning of mortifying both the soul's will and the members of the body is painful; the middle is sometimes painful and sometimes not; but the end is already without any feeling or stirring of grief.11 This blessed and living dead man feels sorrow and heartache when he sees that he is doing his own will, for the burden of his own condemnation terrifies him. You who have resolved to enter the arena of this interior confession; you who want to take Christ's yoke upon your necks; you who from now on want to lay your burden on another's neck; you who long to sell yourselves freely into slavery so that, in exchange, you may receive true freedom; you who are crossing this great deep, held up by the hands of others: know that you have set out on a short path, though a hard one, and that on it there is only one track that leads you astray—it is called self-will.1213 Whoever has completely renounced self-will, even in what he regards as good, spiritual, and pleasing to God, has already reached the goal before he has even entered the struggle—because obedience is distrust of yourself in everything good, even to the end of your life.

Choosing and Trusting a Guide

After careful selection of a spiritual father, the disciple must maintain unwavering faith and avoid the temptation to judge his guide.

When, with the intention and understanding of humble-mindedness, we want to subject ourselves for the Lord's sake and entrust our salvation without doubt to someone else, then—even before we enter this path—if we have any insight and discernment at all, we ought to examine this pilot, test him, and, so to speak, put him to the trial, so that we don't end up with a mere oarsman instead of a pilot, a sick man instead of a physician, someone ruled by passions instead of one free from them, the deep instead of a harbor, and so find ready ruin.14 But once we have entered the arena of piety and obedience, we must not test or judge our good guide and judge in anything at all, even if we may, as with any human being, notice some small faults in him. If we don't do this, we'll end up acting as the judges ourselves, and we won't get any benefit from our obedience. Those who want always to keep an undoubting faith toward their spiritual directors must, of necessity, keep the directors' virtues unforgettably and indelibly in their hearts, so that by remembering those virtues they can shut the demons' mouths when the demons begin to sow unbelief toward the directors in us: for as much as faith blossoms in the heart, so much does the body also prosper in service; and whoever has stumbled against the stone of unbelief has already fallen; for in every way, "whatever is not from faith is sin" (Rom.✦ 14:23).✦ When a thought inclines you to test or condemn your spiritual director, spring away from it as you would from fornication. Give this serpent no leeway, no place, no entrance, and no approach; instead, say to it: "O deceiver!15 It isn't I who was given judgment over my director, but he over me: I am not his judge—he is mine."

Confession and Simplicity

Obedience is perfected through humble confession and the simple, uncalculating trust that heals the soul.

The Fathers call psalmody a weapon, prayer a wall, pure tears a washing place, and they called blessed obedience confession—without which no one still ruled by the passions will see the Lord.16 The novice pronounces judgment on himself; because if he obeys completely for the Lord's sake, then although he doesn't think he's completely obedient, still from his own judgment (i.17 e.18 the rebukes of conscience) he is set free; but if in anything he carries out his own will, then although it may seem to him that he is obeying, he still bears his own burden himself.19 Still, it would be good if the spiritual father never stopped rebuking him; but if he falls silent, I no longer know what to say about it.20 Those who obey in simplicity for the Lord's sake move forward safely, without drawing the demons' cunning down on themselves through subtle inquiries.21 First, let's confess our sins privately to our good judge; and if he commands it, then before everyone as well, because wounds brought into the open don't grow worse, but are healed.

Read the original Latin

По порядку слова прилично нам предложить теперь о подвижниках и страдальцах Христовых; ибо как всякий плод предваряется цветом, так всякому послушанию предшествует уклонение от мира, телом или волею. Двумя сими добродетелями (т. е. уклонением от мира и отвержением своей воли) преподобное послушание, как златыми крылами, безленостно входит на небо: и, может быть, о сих-то крылах некоторый духоносец воспел: «кто даст ми криле яко голубине, и полещу деянием, и почию» (Пс. 54:7) в видении и смирении.

Не преминем, если угодно, изъяснить в этом слове и самый образ воинствования сих мужественных ратников: как они держат щит веры к Богу и своему наставнику, отвращая им, так сказать, всякий помысл неверия и перехождение (в другое место); и всегда вознося меч духовный, убивают им всякую собственную волю, приближающуюся к ним, и будучи одеты в железную броню кротости и терпения, отражают ею всякое оскорбление, уязвление и всякие стрелы; имеют они и шлем спасения, – молитвенный покров своего наставника; ногами же своими не стоят совокупленно, но одну простирают на служение, а другую имеют неподвижно на молитве.

Послушание есть совершенное отречение от своей души, действиями телесными показуемое; или наоборот, послушание есть умервщление членов телесных при живом уме. Послушание есть действие без испытания, добровольная смерть, жизнь чуждая любопытства, беспечалие в бедах, неуготовляемое пред Богом оправдание, бесстрашие смерти, безбедное плавание, путешествие спящих. Послушание есть гроб собственной воли и воскресение смирения. . . Послушный, как мертвый, не противоречит и не рассуждает, ни в добром, ни во мнимо худом; ибо за все должен отвечать тот, кто благочестиво умертвил душу его. Послушание есть отложение рассуждения и при богатстве рассуждения.

Начало умервщления и душевной воли и членов тела, бывает прискорбно; средина иногда бывает с прискорбием, иногда без прискорбия, а конец уже без всякого ощущения и возбуждения скорби. Тогда в скорби и болезни сердечной бывает сей блаженный и живой мертвец, когда увидит, что исполняет свою волю; ибо страшит его бремя собственного осуждения.

О, вы, которые решились вступить на поприще сего мысленного исповедничества; вы, которые хотите взять на выю свою иго Христово; вы, которые отселе желаете сложить бремя свое на выю другого; которые стремитесь добровольно продать себя в рабство, чтобы в замену оного получить истинную свободу; вы, которые преплываете великую сию пучину, будучи поддерживаемы руками других: знайте, что вы покусились идти путем кратким, хотя и жестоким, на котором одна только есть стезя, вводящая в заблуждение: она называется самочинием. Кто совершенно отвергся самочиния и в том, что он почитает добрым, духовным и богоугодным, тот уже достиг цели, прежде нежели вступил в подвиг, потому что послушание есть неверование себе самому во всем добром, даже до конца жизни своей.

Когда мы, в намерении и разуме смиренномудрия желаем покорить себя ради Господа, и без сомнения вверить спасение наше иному: то, еще прежде вступления нашего на сей путь, если мы имеем сколько-нибудь проницательности и рассуждения, должны рассматривать, испытывать и, так сказать, искусить сего кормчего, чтобы не попасть нам вместо кормчего на простого гребца, вместо врача на больного, вместо бесстрастного на человека, обладаемого страстьми, вместо пристани в пучину, и таким образом не найти готовой погибели. Но по вступлении на поприще благочестия и повиновения уже отнюдь не должны мы испытывать или судить в чем-нибудь доброго нашего наставника и судию, хотя, может быть, в нем, как в человеке, и увидим некоторые малые согрешения. Если же не так, то сделавшись сами судиями, не получим никакой пользы от повиновения.

Желающим соблюдать всегда несомненную веру к наставникам необходимо нужно незабвенно и неизгладимо хранить в сердце своем их добродетели, с тем, чтобы воспоминанием об оных заградить уста бесам, когда они станут в нас всевать к ним неверие: ибо сколько вера цветет в сердце, столько и тело успевает в служении, а кто преткнулся о камень неверия, тот уже пал; ибо всячески, «еже не от веры, грех есть» (Рим. 14:23). Когда помысл склоняет тебя испытать или осудить твоего наставника, как от блуда отскочи от оного; не давай сему змию никакого послабления, ни места, ни входа, ни приступа, но говори ему: «О, прелестник! не я над наставником, а он надо мною получил суд: не я его, а он мой судья».

Отцы псалмопение называют оружием, молитву – стеною, непорочные слезы – умывальницею, а блаженное послушание назвали исповедничеством, без которого никто из страстных не узрит Господа.

Послушник сам на себя произносит суд; потому что, если он совершенно повинуется ради Господа, то хотя он и не думает, что совершенно послушен, но от суда своего (т. е. обличений совести) освобождается; если же он в чем-нибудь исполняет свою волю, то хотя ему и будет казаться, что он повинуется, однако сам несет свое бремя. Впрочем хорошо бы было, если бы наставник не переставал обличать его; если же он умолкнет, то не знаю уже что и сказать об этом. В простоте повинующиеся ради Господа благополучно совершают путь свой, не навлекая на себя коварства бесов своими тонкими исследованиями.

Прежде всего исповедуем доброму судии нашему согрешения наши наедине; если же повелит, то и при всех, ибо язвы объявляемые не преуспевают на горшее, но исцелеют.

Scripture echoes

  1. ↩Rom.8.13;Col.3.5 — For if you live according to the flesh, you are about to die; but if by the Spirit you put to death the deeds of the body, you will live. Col.3.5 — Put to death, therefore, the parts of you that belong to the earth: sexual immorality, impurity, passion, evil desire, and greed, which is idolatry.
  2. ↩Rom.14.23 — But the one who doubts is condemned if he eats, because he does not act from faith; and whatever is not from faith is sin.
  3. ↩Rom.14.23 — But the one who doubts is condemned if he eats, because he does not act from faith; and whatever is not from faith is sin.

Notes

  1. 1 ↩Source sentence is a hard fragment: 'Двумя сими добродетелями (т.' is the opening of a parenthetical explanation split across s2–s4 ('т. е.' = 'that is').
  2. 2 ↩Fragment 'е.' completes 'т. е.' ('that is' / i.e.) with s2; render as the middle of 'that is,'.
  3. 3 ↩деянием in the psalm quotation is Climacus's interpretive addition to the Church Slavonic/LXX wording ('by action/deed'), not a bare dictionary gloss of the psalm alone.
  4. 4 ↩«отречение от своей души» is monastic self-renunciation (surrender of self-will/life), not annihilation of the person. «умервщление» is the source spelling for standard «умерщвление» (mortification).
  5. 5 ↩«неуготовляемое пред Богом оправдание» means a defense/justification one does not prepare in advance before God—the obedient leaves accountability with the superior rather than rehearsing self-justification.
  6. 6 ↩«путешествие спящих» keeps the image of travelers carried along as if asleep: the obedient are borne by another's will.
  7. 7 ↩Source sentence is only a bare period with no recoverable Russian text.
  8. 8 ↩Source sentence is only a bare period with no recoverable Russian text.
  9. 9 ↩«тот, кто благочестиво умертвил душу его» points to the spiritual father who has received the disciple's self-renunciation and so bears accountability for him; «его» refers to the obedient person's soul.
  10. 10 ↩«рассуждение» here is private reasoning/judgment, not the theological virtue of discernment as a whole; the paradox is surrender of that faculty even when it is abundant.
  11. 11 ↩Source has умервщления (likely a witness spelling of умерщвления, mortification/putting to death). Rendered as mortifying.
  12. 12 ↩Russian мысленного исповедничества: interior/noetic confessorship — the unseen, mental equivalent of confessing the faith under trial, not public liturgical confession of sins.
  13. 13 ↩самочиние rendered as self-will: the monastic vice of acting by one's own initiative and judgment instead of under obedience.
  14. 14 ↩Russian «смиренномудрие» is the ascetical term for humble-mindedness (humility of mind), not mere mild temperament; «бесстрастный» names one free from disordered passions (apatheia), not emotional blankness.
  15. 15 ↩прелестник names the demonic deceiver (related to prelest, spiritual delusion); rendered 'deceiver' rather than the more technical 'seducer of souls'.
  16. 16 ↩Russian исповедничество is rendered as "confession" in the ascetic sense of confessorship—bearing witness by renouncing self-will—not primarily as sacramental confession.
  17. 17 ↩Source sentence is hard-split across s1–s3 at the abbreviation «т. е.» (i.e.). Rendered as continuous sense across the three refs; do not treat s2 as an independent clause.
  18. 18 ↩Standalone «е.» is the second half of Russian «т. е.» (= i.e. / that is), not a free English sentence.
  19. 19 ↩«обличений совести» rendered as “rebukes of conscience” (inward rebukes/reproofs that constitute self-judgment). «бремя» kept as “burden,” not “load,” to preserve moral weight.
  20. 20 ↩«наставник» rendered as “spiritual father,” the usual monastic sense of the guide who forms the novice; “director” or “elder” would also fit.
  21. 21 ↩«тонкими исследованиями» = subtle/over-subtle inquiries or analyses—the probing mental scrutiny that invites demonic craft, not scholarly study as such.

The Ladder of Divine Ascent (Klimax) companion

A daily portion of stillness

Chosen Portion delivers one short contemplative reading and a guided moment of silence each day — the ascent, one step at a time.

Chosen Portion is the paced doorway into this collection: it portions the dense mystical treatises into one daily reading plus guided silence, exactly as the 14-day plan teaches.

  • Daily bite-sized excerpts from the contemplative classics, never a wall of text
  • A built-in timed stillness practice that grows from 2 minutes to 10
  • Gentle progression through the tradition — the app remembers where you are on the ascent
Chosen Portion — Daily Prayer (free iOS app) →