Житие преподобного Серафима, Саровского чудотворца
A Sign from Heaven
Seraphim prays for a sign whether women should visit his hermitage, and God answers with a miraculous bending of pine branches.
Despite the Father's withdrawal Seraphim into the hermitage, people began to disturb him there. Women came as well. The great ascetic, as he began his strict hermit life, considered it unsuitable for himself to receive visits from women, since that could cause scandal among both monastics and laypeople who were prone to judgment. But on the other hand, to deprive the women of the edification for which they came to the hermit could be displeasing to God. He began to ask the Lord and the Most Holy Theotokos that his desire might be fulfilled, and that the Most High, if it were not contrary to His will, would give him a sign by bending the branches of the trees standing nearby. In the traditions recorded in those days, there is an account that the Lord God did indeed give him a sign of His will. The feast of the Nativity of Christ arrived; Fr. Seraphim came to the monastery for the late Liturgy at the church of the Life-Giving Spring and partook of the Holy Mysteries of Christ. After dinner in his monastic cell, he returned to the wilderness for the night. The next day, December 26th, celebrated according to the appointed order (the Synaxis of the Most Holy Theotokos), Fr.1 Seraphim returned to the monastery at night. Passing his hill, where it slopes down into the valley—for which reason the mountain was named by Fr. Seraphim Athos, he saw that on both sides of the path the huge limbs of the century-old pines had bent down and blocked the trail; that evening none of this had been there.2 Fr. Seraphim fell to his knees and thanked God for the sign given in answer to his prayer. Now he knew that it was pleasing to the Lord God that women were not to come onto his mountain.
The Ascetic's Armor and Labors
Seraphim wears poor clothing, chains, and a cross, and endures physical labor and insect bites while singing prayers.
Throughout his entire ascetic struggle, Fr. Seraphim constantly wore the same poor clothing: a white linen smock, leather mittens, leather bakhily—like stockings, over which he put on bast shoes—and a worn kamilavka.3 On the smock hung a cross, the very one with which his own mother had blessed him when she sent him from home; and over his shoulders hung a bag in which he carried with him the Holy Gospel. The wearing of the cross and the Gospel had, of course, a deep meaning. In imitation of the ancient saints, Fr. Seraphim wore chains on both shoulders, and crosses were hung from them: some in front weighing 20 lbs.4 , others behind weighing 8 lbs. each, along with an iron belt.5 The elder wore this weight throughout his entire life in the wilderness. During hard frosts, he would place a stocking or a rag over his chest, and he never went to the bathhouse. His visible ascetic labors consisted of prayer services, reading books, bodily work, keeping the rules of the great Pachomius, and so He also did other things.6 In cold weather he heated his cell, split and chopped firewood, but sometimes he voluntarily endured the cold and frost. In the summer, he cultivated his garden beds, fertilized the soil, and gathered moss from the marshes.7 During work like that he sometimes went without clothes, with only his loins girded, and insects cruelly wounded his body, so that it swelled, turned blue in places, and crusted over with blood.✦ The elder willingly endured these sores for the Lord's sake, following the example of the ascetics of old. On the beds fertilized with moss, Fr. Seraphim planted onions and other vegetables from seed, and these he lived on in the summer. Bodily labor produced in him a cheerful spirit, and Fr. Seraphim worked while singing prayers, troparia, and canons.
The Discipline of Fasting
Seraphim practices extreme fasting, living on vegetables from his garden and eventually abstaining from bread entirely, hiding his ascetic labors from others.
Living a life of solitude, labor, reading, and prayer, Fr. Seraphim joined fasting and the strictest abstinence to this. At the start of his settlement in the wilderness he lived on bread, mostly stale and dry; he usually took bread with him on Sundays for the whole week. There's a tradition that from this weekly portion of bread he would give some to the wild animals and birds, which the elder had won over by kindness; they loved him dearly and visited the place where he prayed.8 He also ate vegetables gained by the labor of his own hands in his wilderness garden. And this garden was planted for that very purpose: so that he would not burden the monastery with anything at all and, following the example of the great ascetic the Ap.9 Paul, to feed himself, 'working with his own hands' (1 Cor. 4:12). In time, he trained his body to such abstinence that he stopped eating his daily bread and, with the blessing of Abbot Isaiah, lived only on vegetables from his garden. These were potatoes, beets, onions, and an herb called snit.10 And throughout the first week of Great Lent he took no food at all until he received the Holy Mysteries on Saturday. After still more time, the abstinence and fasting of Fr. Seraphim reached an extraordinary degree. Having completely stopped taking bread from the monastery, he lived without any support from it for more than two and a half years. The brethren were amazed, wondering what the elder could have been living on all that time—not only in summer, but in winter as well. But he carefully hid his ascetic labors from everyone's eyes.
Read the original Russian
Несмотря на удаление о. Серафима в пустынку, народ стал беспокоить его там. Приходили и женщины.
Великий подвижник, начиная строгую пустынническую жизнь, считал для себя неудобным посещение женского пола, так как это могло соблазнить и монашествующих, и мирян, склонных к осуждению. Но, с другой стороны, лишить женщин назидания, ради которого они приходили к пустыннику, могло быть делом, неугодным Богу. Он стал просить Господа и Пресвятую Богородицу об исполнении его желания, и чтобы Всевышний, если это не противно Его воле, дал ему знамение на то преклонением ветвей вблизи стоявших дерев. В преданиях, записанных в своё время, есть сказание, что Господь Бог действительно дал ему знамение Своего изволения. Наступил праздник Рождества Христова; о. Серафим пришёл в монастырь к поздней обедне в храм Живоносного Источника и причастился Св. Христовых Таин. После обеда в своей монастырской келии он вернулся на ночь в пустыню.
На следующий день, 26-го декабря, празднуемый по положению (Собор Пресвятой Богородицы), о. Серафим вернулся ночью в обитель. Проходя свой холм, где он опускается вниз долу, отчего гора и названа была о. Серафимом Афонскою, он увидел, что с обеих сторон тропинки огромные сучья вековых сосен склонились и завалили дорожку; вечером ничего этого не было. О. Серафим упал на колени и поблагодарил Бога за данное, по молитве его, знамение. Теперь он знал, что Господу Богу угодно, дабы жёны не входили на его гору.
В продолжение всего подвижничества о. Серафим носил постоянно одну и ту же убогую одежду: белый полотняной балахон, кожаные рукавицы, кожаные бахилы – вроде чулок, поверх которых надевали лапти, и поношенную камилавку. На балахоне висел крест, тот самый, которым благословила его родная мать, отпуская из дома; а за плечами висела сумка, в которой он носил при себе св. Евангелие. Ношение креста и Евангелия имело, конечно, глубокий смысл. По подражанию древним святым, о. Серафим носил вериги на обоих плечах, и к ним были привешены кресты: одни спереди в 20 ф. , другие сзади в 8 ф.
каждый, и ещё железный пояс. И эту тяжесть старец носил во всё время своего пустынножительства. В морозы он накладывал на грудь чулок или тряпку, а в баню никогда не ходил. Видимые его подвиги состояли из молитвословий, чтения книг, телесных трудов, соблюдения правил великого Пахомия и т. д. В холодную пору он топил келию, колол и рубил дрова, но иногда добровольно переносил холод и мороз. Летом он возделывал гряды на своём огороде и удабривал землю, собирал мох с болот. Во время подобной работы он ходил иногда без одежды, перепоясав лишь чресла свои, и насекомые жестоко уязвляли тело его, отчего оно опухало, синело по местам и запекалось кровью.
Старец добровольно терпел эти язвы Господа ради, руководствуясь примерами подвижников древнего времени. На грядах, удобрённых мхом, о. Серафим сажал семенами лук и другие овощи, которыми он питался летом. Телесный труд порождал в нём благодушное состояние, и о. Серафим работал с пением молитв, тропарей и канонов.
Провождая жизнь в уединении, трудах, чтении и молитве, о. Серафим соединял с этим пост и строжайшее воздержание. По началу своего поселения в пустыне он питался хлебом, более всего чёрствым и сухим; хлеб, обыкновенно, он брал с собою по воскресеньям на целую неделю. Есть сказание, что из этой недельной порции хлеба часть уделял он пустынным животным и птицам, которые были приласканы старцем, очень любили его и посещали место его молитвословия. Также он употреблял овощи, добываемые трудами рук его в пустынном огороде. С тем и устроен был огород сей, чтобы ему не обременить «ничим же» обители и, по примеру великого подвижника Ап. Павла, питаться, «делающе своими руками» (1Кор. 4, 12).
Впоследствии времени он приучил своё тело к такому воздержанию, что не стал вкушать хлеба насущного, а, по благословению настоятеля Исаии, питался одними овощами своего огорода. Это были картофель, свёкла, лук и трава, называемая снить. В течение же первой недели Великого поста он вовсе не принимал пищи до причащения Святых Таин в субботу. Ещё через несколько времени воздержание и постничество о. Серафима дошли до неимоверной степени. Совсем переставши брать хлеб из обители, он жил без всякого содержания от неё в течение более двух лет с половиною. Братия, удивляясь, недоумевала, чем мог питаться старец во всё это время, не только летом, но и зимою. Он же тщательно укрывал свои подвиги от воззрения людей.
Scripture echoes
- ↩Luke.12.35;Eph.6.14;Exod.12.11 — Let your loins be girded and your lamps burning, Eph.6.14 — Stand firm, then, having fastened the belt of truth around your waist and having put on the breastplate of righteousness. Exod.12.11 — This is how you shall eat it: your loins girded, your sandals on your feet, and your staff in your hand; and you shall eat it in haste — it is the LORD's Passover.
Notes
- 1 ↩«по положению» rendered as 'according to the appointed order' (liturgical Typikon appointment for that date).
- 2 ↩«Афонскою» is the feminine instrumental name given to the mountain (Athos); the split after «о.» yields the awkward English fragment 'Seraphim Athos,' preserving the source sentence boundary.
- 3 ↩балахон rendered as smock (loose outer garment); бахилы kept as bakhily with gloss; лапти as bast shoes; камилавка as kamilavka (monastic cap).
- 4 ↩вериги rendered as chains (ascetic iron chains). ф. expanded as pounds (фунтов); Russian pound ≈ 409 g.
- 5 ↩Continues the previous section's account of the crosses hung from his chains (20 lb in front, 8 lb behind); каждый here means each/apiece.
- 6 ↩Completes the abbreviation и т.д. begun in s4 (и так далее = and so on).
- 7 ↩Source удабривал is taken as a variant of удобрял (fertilized), matching neighboring удобрённых мхом.
- 8 ↩приласканы suggests animals gentled/befriended by the elder's affection rather than merely trained; rendered as 'won over by kindness.'
- 9 ↩«ничим же» is quoted Church Slavonic for 'with nothing / by nothing whatsoever'; kept as 'with anything at all.'
- 10 ↩снить is Aegopodium podagraria (ground elder / goutweed); kept as the vernacular plant name snit, common in English accounts of Seraphim's diet.
Life of Saint Seraphim of Sarov companion
A prayer for every moment, already on your phone
Chosen Portion puts a curated historic prayer in front of you each day — so the words are there before the moment arrives.
Chosen Portion is the digital descendant of the carried prayer book: the short daily prayers this collection preserves, delivered one a day to your pocket.
- One short, memorable prayer delivered daily — build your repertoire a card at a time
- Prayers matched to real situations: fear, gratitude, decisions, grief, sleep
- Save favourites into your personal pocket collection you can open anywhere