SR
← Life of Saint Seraphim of Sarov/Book 1 · Житие преподобного Серафима, Саровского чудотворца
Chapter 27ChichagovZhitieSerafima.1.27

Житие преподобного Серафима, Саровского чудотворца

Prayer for the Living and the Departed

Elder Seraphim faithfully prayed for both living and departed, and through his fervent prayer to the Mother of God, two deceased abbesses were delivered from the aerial toll-houses.

While praying for the living, especially for those who asked for his prayers, Fr. Seraphim always remembered the departed and kept them in his private prayers, following the rule of the Orthodox Church.1 Once Fr. himself2 Seraphim told the following circumstance: “Two nuns died, both of whom had been abbesses. The Lord revealed to me how their souls were led through the aerial toll-houses, that at the toll-houses they were tormented and then condemned.3 For three days and nights I, the wretched one, prayed, asking the Mother of God for them.4 The Lord, in His goodness, through the prayers of the Mother of God, had mercy on them: they passed through all the aerial toll-houses and received forgiveness from God’s mercy.”

The Miracle of Levitation

While praying for a paralyzed young man, Elder Seraphim was seen standing in the air, and after the miracle the healed man kept silent until the elder's repose.

Someone once noticed that during prayer, Elder Seraphim was standing in the air. This incident was told by Princess E. S. Sh.5 Her sick nephew arrived to her from Petersburg, Mr. Ya. Without delaying long, she took him to Sarov to Fr. Seraphim. The young man was so overcome by illness and weakness that he couldn't walk on his own, and they carried him into the monastery enclosure on a bed. Fr. Seraphim was standing at that time at the door of his monastic cell, as if waiting to meet the paralyzed man.6 At once he asked that the sick man be carried into his cell and, turning to him, said: "You, my joy, pray, and I will pray for you; only take care—lie as you are lying, and don't turn the other way." The sick man lay for a long time, obeying the elder's words. But his patience gave out; curiosity urged him to look and see what the elder was doing. Looking around, he saw Fr.7 Seraphim standing in the air in a prayer posture, and from the unexpectedness and extraordinariness of the vision he cried out. Fr.8 Seraphim, after finishing his prayer, came up to him and said: "Well, now you'll go telling everyone that Seraphim is a saint, that he prays in the air.9 . . The Lord will have mercy on you. ... ... But as for you, take care: keep silent, and don't tell anyone about this until the day of my repose, or else your illness will come back."10 G. Ya. , did indeed get up from the bed and, though leaning on others, walked out of the cell on his own feet. At the monastery guesthouse they besieged him with questions: "How and what did he do, and what did Fr. Seraphim? But to everyone's amazement, he didn't say a single word. Completely healed, the young man was in Petersburg again, and after some time he returned once more to Princess Sh.'s estate. There he learned that Elder Seraphim had rested from his labors, and only then did he tell of his prayer in the air.11 One such instance of that prayer was noticed by chance, but of course the elder was raised into the air by God's grace more than once during his long prayerful labors.

The Elder's Farewell

In his last year, Elder Seraphim, sensing his weakening strength, foretold his death and bid farewell to the Diveyevo sisters, entrusting them to the Lord and the Mother of God.

A year before his death, Father Seraphim felt an extreme exhaustion of his powers of soul and body. He was now about seventy-two years old. The ordinary order of his life, established since the end of his seclusion, now inevitably underwent a change.12 The elder began going less often to his wilderness cell. In the monastery, too, he found it a burden to keep receiving visitors constantly. The people, who had grown used to the thought of seeing Father Seraphim at any time, grieved that he had now begun to withdraw from their sight. Even so, zeal for him led many to stay for no short time at the monastery guest house, so that they might find an occasion to see him that would not burden the aged elder, and hear from his lips the word of instruction or consolation they longed for. Besides the predictions he made for others, the elder now also began to foretell his own death. So one day Paraskeva Ivanovna, a sister of the Diveyevo community, came to him with other fellow workers from among the sisters as well. The elder said to them, "I'm growing weak; you'll have to live on your own now—I'm leaving you." The sorrowful talk of parting moved the women listening; they wept, and with that, they took their leave of the elder. However, they didn't think this conversation was about his death, but rather that Father13 Seraphim, because of his advanced age, wanted to stop looking after them so he could withdraw into seclusion.14 Another time, Paraskeva Ivanovna came alone to visit the elder. He was in the forest, in the nearer hermitage.15 Having blessed her, Fr.16 Seraphim sat down on a tree stump, and the sister knelt beside him. Fr. Seraphim led a spiritual conversation and came into an extraordinary rapture: he rose to his feet, lifted his hands upward, his gaze toward heaven.17 A light of grace shone on his soul from the contemplation of the blessedness of the life to come. For this time the elder was speaking specifically about what eternal joy awaits a person in heaven for the brief sorrows of temporal life. "What joy, what rapture," he said, "envelop the soul of the righteous when, after parting from the body, Angels meet it and present it before the Face of God!" As he developed this thought, the elder asked the sister several times whether she understood him. But the sister kept listening the whole time without saying a word. She understood the elder's conversation, but she didn't see that his words were tending toward his death. Then Fr.18 Seraphim began saying the same thing again: "My strength is failing; live on your own now—I'm leaving you." The sister thought he wanted to withdraw into seclusion again, but Fr.19 Seraphim answered her thoughts: "I looked for a mother (an abbess) for you; I looked.20 .21 . And I couldn't find one.22 After I'm gone, no one will take my place for you. I leave you to the Lord and to His Most Pure Mother.23

Read the original Russian

Молясь о живых, в особенности о требовавших у него молитвенной помощи, о. Серафим поминал всегда усопших и память о них творил в келейных молитвах своих по уставу Православной Церкви.

Раз, сам о. Серафим рассказывал следующее обстоятельство: «Умерли две монахини, бывшие обе игумениями. Господь открыл мне, как души их были ведены по воздушным мытарствам, что на мытарствах они были истязуемы и потом осуждены. Трое суток молился я, убогий, прося о них Божию Матерь. Господь, по Своей благости, молитвами Богородицы, помиловал их: они прошли все воздушные мытарства и получили от милосердия Божия прощение».

Однажды замечено было, что во время молитвы старец Серафим стоял на воздухе. Случай этот рассказан княгинею Е. С. Ш.

Приехал к ней из Петербурга больной племянник её, г. Я. Она, не медля долго, повезла его в Саров к о. Серафиму. Молодой человек был объят таким недугом и слабостью, что не ходил сам, и его на кровати внесли в монастырскую ограду. О. Серафим в это время стоял у дверей своей монастырской келии, как бы ожидая встретить расслабленного. Тотчас он просил внести больного в свою келию и, обратившись к нему, сказал: «Ты, радость моя, молись, и я буду за тебя молиться; только смотри, лежи, как лежишь, и в другую сторону не оборачивайся».

Больной долго лежал, повинуясь словам старца. Но терпение его ослабело, любопытство подмывало его взглянуть, что делает старец. Оглянувшись же, он увидел о. Серафима стоящим на воздухе в молитвенном положении и от неожиданности и необычайности видения вскрикнул. О. Серафим, по совершении молитвы, подошедши к нему, сказал: «Вот, ты теперь будешь всем толковать, что Серафим – святой, молится на воздухе. . .

Господь тебя помилует. . . А ты смотри, огради себя молчанием и не поведай того никому до дня преставления моего, иначе болезнь твоя опять вернётся». Г. Я. , действительно, встал с постели и, хотя опираясь на других, но уже сам, на своих ногах, вышел из келии. В монастырской гостинице его осаждали вопросами: «Как и что делал и что говорил о.

Серафим?» Но, к удивлению всех, он не сказал ни одного слова. Молодой человек, совершенно исцелившись, опять был в Петербурге и снова через несколько времени воротился в имение княгини Ш. Тут он сведал, что старец Серафим опочил от трудов своих, и тогда рассказал о его молении на воздухе. Один случай такой молитвы нечаянно был усмотрен, но, конечно, старец не один раз благодатию Божиею был воздвигаем на воздух во время своих продолжительных молитвенных подвигов.

За год до смерти о Серафим почувствовал крайнее изнеможение сил душевных и телесных. Ему было теперь около 72-х лет. Обыкновенный порядок жизни его, заведённый с окончания затвора, неминуемо подвергся теперь изменению. Старец стал реже ходить в пустынную келию. В монастыре также тяготился постоянно принимать посетителей. Народ, свыкшийся с мыслью беспрепятственно видеть о. Серафима во всякое время, скорбел, что теперь он начал уклоняться от взоров. Однако же, усердие к нему заставляло многих не малое время проживать на монастырской гостинице, чтобы изыскать не обременительный для глубокого старца случай увидеть его и выслушать из уст его желаемое слово назидания или утешения.

Кроме предсказаний другим, старец начал теперь предсказывать и о своей смерти.

Так, пришла раз к нему сестра Дивеевской общины Параскева Ивановна с другими сотрудницами из сестёр же. Старец начал говорить им: «Я силами слабею; живите теперь одни, оставляю вас». Скорбная беседа о разлуке растрогала слушательниц; они заплакали и с тем расстались со старцем. Однако же они подумали, по поводу этой беседы, не о смерти его, а о том, что о. Серафим, по преклонности лет, хочет отложить попечение о них, чтобы удалиться в затвор.

В другой раз старца посетила одна Параскева Ивановна. Он был в лесу, в ближней пустыне. Благословивши её, о. Серафим сел на отрубок дерева, а сестра около него стала на колени. О Серафим повёл духовную беседу и пришёл в необыкновенный восторг: встал на ноги, руки поднял горе, взоры к небу. Благодатный свет озарил его душу от представления блаженства будущей жизни. Ибо старец беседовал в настоящий раз собственно о том, какая вечная радость ожидает человека на небе за недолговременные скорби временной жизни. «Какая радость, какой восторг,– говорил он,– объемлют душу праведника, когда, по разлучении с телом, её сретают Ангелы и представляют пред Лице Божие!»

Раскрывая эту мысль, старец несколько раз спрашивал сестру: понимает ли она его? Сестра же всё слушала, не говоря ни слова. Она понимала беседу старца, но не видела, чтобы речь клонилась к его кончине. Тогда о. Серафим снова стал говорить прежнее: «Я силами ослабеваю; живите теперь одни, оставляю вас». Сестра подумала, что он хочет опять укрыться в затвор, но о. Серафим на её мысли ответил: «Искал я вам матери (настоятельницы), искал. .

. и не мог найти. После меня никто вам не заменит меня. Оставляю вас Господу и Пречистой Его Матери».

Notes

  1. 1 ↩поминал / память о них творил rendered as commemorated / kept their memory, preserving the Orthodox sense of prayerful remembrance of the dead rather than mere recollection.
  2. 2 ↩Russian «о.» is the truncated ecclesiastical abbreviation for «отец» (Father), continued in the next sentence as «о. Серафим»; «сам» belongs with that title.
  3. 3 ↩«воздушные мытарства» rendered as the standard Orthodox English term “aerial toll-houses.” «истязуемы» kept as “tormented” (severe examination/torture at the toll-houses), not a weaker “questioned.”
  4. 4 ↩«убогий» is Seraphim’s habitual humble self-designation; rendered “the wretched one,” not merely “poor.”
  5. 5 ↩Russian initial Ш. rendered as Sh.; the three fragments together form the abbreviated name Princess E. S. Sh.
  6. 6 ↩расслабленного: traditional hagiographic/Gospel term for a paralytic or one stricken with debilitating weakness; rendered here as 'the paralyzed man' in light of the bed-borne illness in the preceding sentence.
  7. 7 ↩Source ends on the abbreviated title о. (отец, Father); the name continues in the next sentence.
  8. 8 ↩Bare abbreviation О. for отец (Father); the name follows in s6.
  9. 9 ↩Opening quote is unfinished in this section; the speech continues in the following section.
  10. 10 ↩преставления моего rendered as 'my repose' (the saint's falling asleep / death), not merely 'my death'.
  11. 11 ↩«опочил от трудов своих» is rendered with the traditional repose idiom «rested from his labors»; it marks the elder's death and may echo Rev 14:13.
  12. 12 ↩«затвор» rendered as seclusion (his enclosed reclusion), not generic confinement.
  13. 13 ↩Sentence ends mid-title on abbreviated Russian «о.» (Father); the name continues in s5 as «Серафим».
  14. 14 ↩«затвор» rendered as seclusion (hermit enclosure/reclusion), not mere retirement.
  15. 15 ↩ближняя пустынь rendered as 'nearer hermitage' (the nearer forest retreat, as opposed to the farther one).
  16. 16 ↩Source sentence breaks mid-title: «о.» is the abbreviated «отец» (Fr.), continued by «Серафим» in the next sentence.
  17. 17 ↩Normalized «О Серафим» as «О. Серафим» (Fr. Seraphim); «горе» taken in the Church-Slavonic sense 'upward'.
  18. 18 ↩Source sentence is only the truncated opener «Тогда о.» (о. = Father); the predicate continues in the next sentence with «Серафим...».
  19. 19 ↩Sentence ends mid-clause on «но о.»; the reply continues in the next sentence with «Серафим на её мысли ответил...».
  20. 20 ↩Parenthetical «настоятельницы» clarifies «матери» as abbess/superior of the community, not biological mother.
  21. 21 ↩Source sentence is only a bare period («.»), likely a segmentation artifact between the incomplete quote and the next section.
  22. 22 ↩Continues the preceding speech: 'I sought a mother (abbess) for you, I sought… and I couldn't find one.'
  23. 23 ↩Пречистой Его Матери = His Most Pure Mother (standard Marian title for the Theotokos).

Life of Saint Seraphim of Sarov companion

A prayer for every moment, already on your phone

Chosen Portion puts a curated historic prayer in front of you each day — so the words are there before the moment arrives.

Chosen Portion is the digital descendant of the carried prayer book: the short daily prayers this collection preserves, delivered one a day to your pocket.

  • One short, memorable prayer delivered daily — build your repertoire a card at a time
  • Prayers matched to real situations: fear, gratitude, decisions, grief, sleep
  • Save favourites into your personal pocket collection you can open anywhere
Chosen Portion — Daily Prayer (free iOS app) →